Его вызвал Элрик.
Он крикнул что было силы:
— Буревестник! Буревестник! Ко мне!
Телеб К'аарна отшвырнул Элрика, чтобы тот оказался на пути меча, а сам ринулся в безопасное пространство за рядами келмаинов.
— Буревестник!
Черный меч парил в воздухе над Элриком. И тут келмаины издали еще один крик. Со стены замка Канелун поднялась какая-то тень. Телеб К'аарна истерически закричал:
— Принц Умбда! Готовь своих воинов к атаке! Я чувствую, что нам грозит опасность!
Умбда не понял слов колдуна, и тому пришлось перевести их.
— Нельзя позволить мечу добраться до него! — кричал колдун. Он прокричал то же самое на языке келмаинов, и несколько воинов бросились вперед, намереваясь схватить меч, прежде чем тот доберется до своего хозяина альбиноса.
Но меч нанес стремительный удар, и келмаины упали мертвыми, после чего никто не осмеливался подойти к нему.
Буревестник медленно приближался к Элрику.
— Слушай меня, Элрик, — крикнул Телеб К'аарна, — если тебе удастся уйти от меня сегодня, я клянусь, что все равно непременно найду тебя.
— А если ты уйдешь от меня, — крикнул в ответ Элрик, — то я тебя обязательно найду, Телеб К'аарна. Можешь в этом не сомневаться.
Тень, поднявшаяся со стены замка Канелун, имела золотые и серебряные перья. Она находилась теперь высоко над воинством и несколько мгновений парила там, прежде чем направиться к одному из краев этого сборища людей. Элрик видел тень неотчетливо, но он знал, что это такое. Потому-то он и призвал к себе меч, решив, что Мунглам оседлал гигантскую птицу и попытается спасти своего друга.
— Не позволяйте ей приземлиться! Она прилетела, чтобы спасти альбиноса! — завопил Телеб К'аарна.
Но келмаины не поняли его. Они под руководством принца Умбды готовились к нападению на замок.
Телеб К'аарна повторил свой приказ на их языке, но уже было ясно, что они испытывают к нему недоверие и не видят необходимости беспокоиться из-за какого-то одного человека и странной металлической птицы. Это не могло остановить их военные приготовления. Как не мог этого сделать и сам колдун.
— Буревестник, — прошептал Элрик после того, как меч осторожно разрезал путы и устроился у него в руке.
Элрик был свободен, но келмаины, хотя и не придавали ему такого значения, как Телеб К'аарна, явно не собирались его отпустить теперь, когда меч был в его руке, а не двигался по своему хотению.
Принц Умбда прокричал что-то.
Огромная толпа воинов тут же ринулась на Элрика, но он не предпринял никакой попытки атаковать, потому что решил придерживаться оборонительной стратегии, пока Мунглам не спустится на птице и не придет ему на выручку.
Но птица была от него далеко. Она словно бы облетала воинство, равнодушная к бедственному положению Элрика.
Неужели он обманулся?
Он отражал десятки ударов, позволяя келмаинам громоздиться друг на друга и таким образом препятствовать собственным действиям. Он почти потерял из виду птицу из серебра и золота.
И Телеб К'аарна — где он сейчас?
Элрик попытался найти колдуна, но тот явно находился где-то в глубине воинства келмаинов.
Элрик убил золотокожего воина, распоров ему горло острием своего меча. Он почувствовал новый приток сил. Он убил еще одного келмаина, сделав движение рукой в бок и таким образом распоров ему плечо. Но его сопротивление лишалось смысла, если только Мунглам не спустится к нему на птице из золота и серебра.
Птица словно бы изменила направление своего движения и полетела в сторону Канелуна. Может быть, она просто ждала указаний от своей спящей хозяйки? Или отказывалась подчиняться приказам Мунглама.
Элрик отступил по скользкому, пропитанному кровью снегу, и груда тел оказалась у него за спиной. Он продолжал сражаться, но надежды его таяли.
Птица пролетела мимо где-то далеко справа от него.
Элрик с горечью подумал, что он совершенно неверно истолковал взлет птицы со стены замка и, выбрав неудачное время для принятия решения, лишь приблизил свою гибель, а может быть, и смерть Мишеллы и Мунглама.
Канелун был обречен. Мишелла была обречена, Лормир и, возможно, все Молодые королевства были обречены.
И он, Элрик, тоже был обречен.
Именно в этот момент какая-то тень упала на сражающихся, и келмаины закричали и откатились назад, когда сильный шум прорезал воздух.
Элрик с облегчением поднял глаза — он слышал хлопки металлических крыльев птицы. Он ожидал увидеть в седле Мунглама, но перед ним оказалось напряженное лицо самой Мишеллы, ее волосы развевались вокруг головы в струях воздуха, создаваемых металлическими крыльями.
— Скорее, господин Элрик, прежде чем они снова сомкнут круг.
Элрик сунул рунный меч в ножны и запрыгнул в седло, устроившись за Темной дамой Канелуна. Они сразу же поднялись в воздух, а вокруг них засвистели стрелы, ударявшие в металлические крылья птицы.
— Еще один круг, и мы вернемся в замок, — сказала она. — Твоя руна и Нанорион победили колдовство Телеба К'аарны, но на это ушло больше времени, чем всем нам хотелось бы. Ты видишь, принц Умбда уже отдает приказ своим людям садиться на коней и атаковать замок Канелун. А в Канелуне теперь только один защитник — Мунглам.
— К чему эти облеты воинства Умбды?
— Увидишь. По крайней мере, я надеюсь, что ты это увидишь, мой господин.
Она начала петь песню. Это была странная, тревожная песня на языке, чем-то похожем на высокий слог Мелнибонэ, но в то же время другом — Элрик смог разобрать лишь несколько слов, потому что интонации речи были необычными, ни на что не похожими.
Они облетели лагерь. Элрик увидел, что келмаины строятся в боевой порядок. Несомненно, Умбда и Телеб К'аарна решили атаковать самым эффективным способом.
Огромная птица вернулась в замок, села на зубчатую стену, и Элрик с Мишеллой выпрыгнули из седла. Мунглам с взволнованным лицом подбежал к ним.
Они подошли к краю стены посмотреть, что делают келмаины.
И они увидели, что келмаины наступают.
— Что ты сделала… — начал было Элрик, но Мишелла подняла руку.
— Может быть, ничего. Может быть, из этого колдовства ничего не выйдет.
— А что ты?..
— Я разбрасывала содержимое той сумки, что ты принес. Я разбрасывала его над этой армией. Смотри…
— А если ничего не получится… — пробормотал было Мунглам. Он замолчал, вглядываясь в сумерки. — Что это там такое?
Голос Мишеллы хотя и прозвучал удовлетворенно, но в нем послышалось какое-то отвращение.
— Это Петля Плоти.
Что-то вырастало из снега. Что-то розоватое, дрожащее. Что-то огромное. Огромная масса поднялась со всех сторон воинства, отчего их кони встали на дыбы и заржали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
